Есть сторона жизни школы, о которой не знает почти никто. Даже учителя не все с этой стороной школьной жизни сталкиваются. И уж тем более мало кто об этом говорит публично. Я тоже не буду сильно распространяться, только лишь обозначу эту сторону работы школы. Пожалуй, самой сложной и не всегда благодарной работы.
Все последние годы мы только и слышим: как поддержать таланты, как воспитать победителя олимпиад, как здорово, что наши дети выиграли там или сям. Победителей чествуют всей страной, их принимает министр, их наставникам вручают премии, их самих зачисляют в ВУЗы без конкурса, возят по «Сириусам» и славославят…
Но есть и другие дети. Которых никто никогда не вспомнит в телевизоре, учителя или классные руководители которых никогда, повторю — НИКОГДА (!!) не оказываются на виду и в высоких кабинетах, кому не вручают наград и не чествуют на церемониях. Они никому не видны. И мало кому интересны. Поскольку ничего, кроме «головной боли» не способны вызвать ни у кого.. А этих, по большому счету, неинтересных никому, кроме сумасшедших учителей, детей и подростков судьба зависит только от того, попадется им на пути Учитель или нет.
Об этих Учителях никто не помнит. Их особо не ценят. Об их ежедневном подвиге никто не расскажет. Просто потому, что педагогическая этика не позволит рассказывать о том, с какими проблемами они работают.
И самое важное тут то, что если талант себе дорогу скорее всего пробьёт, то сложному ребенку без помощи — никак. Поэтому что важнее для школы — работать с такими или «искать и пестовать таланты» — вопрос. Второе прибыльнее и проще, если честно.
Два маленьких эпизода. Без имен и фактуры, способной раскрыть эти имена.
Ребенок, в среднем звене не справляется с программой. Очевидная для всех учителей-предметников патология. Родители не готовы признать это. Утверждают, что у ребёнка всё нормально и все разговоры о том, что он не справляется с программой — это навет и давление. Самое большее, на что соглашаются — незначительные проблемы с памятью, что не позволяет ребенку осваивать математику. Несколько лет бьёмся, безрезультатно — родители не хотят признать проблемы и не идут на обследования. Медицину от школы скрывают тотально — мы вообще не знаем, есть ли у ребенка диагноз, а если есть, то какой. Наоборот, родители агрессивно защищают ребенка, обвиняют школу в «буллинге». При этом проблема нарастает, у ребенка начинаются конфликты с учителями и одноклассниками на фоне пубертата, попытки создать комфортную атмосферу вокруг ребенка со стороны классного руководителя тонут, как в вате в противостоянии с семьёй.
Выход нашелся неожиданно и, походже, смог повернуть ситуацию: выяснилось (случайно), что ребенок прекрасно поёт. Вытащили на сцену на первом же общешкольном концерте — публика обомлела. Ребенок в одночасье обрёл совершенно иное амплуа как в сознании у учителей (не безнадёжен!!), так и среди сверстников — «ого, оказывается что может!!». На этом произошёл слом негатива и в отношениях с родителями. Они увидели в школе не врагов, а соратников, поскольку такой заинтересованности в ребенке они не видели нигде в других школах, где ребенок до нас учился ранее. Выяснилось, что именно «равнодушие» и жесткость со стороны школ, где они до этого учились, сделало из них несговорчивых и воинственно настроенных людей.
Год закончился тем, что родители пошли на ТПМПК, оформляют документы, готовы рассматривать любые варианты, которые позволят ребенку выйти на аттестат. Ребенок успокоился, началась кропотливая работа по выводу его на посильные для него успехи в учебе…
Вторая история.
Ребенок также в среднем звене. Сложная ситуация, очень запущенный по учебе. Причины довольно сложно определить — вероятнее всего, комплекс проблем, включая, возможно (!!) отставание в развитии. Мама воспитывает одна, очень непростая в общении, от неё доставалось всем — от поликлиники до инспектора по делам несовершеннолетних. Со школой вообще отказывалась вести хоть какие-то разговоры, увещевания не помогали, конфликт с классным руководителем зашел в тупик. Ребенок прогуливал занятия (не болтался по улице, а прятался в школе, не посещая уроки или уходил «в туалет» на весь урок), при этом не агрессировал, особо никому неудобства не доставлял, но просто не учился. По факту, демонстрировал знания на уровне 3 — 4 класса начальной школы, будучи глубоко в «среднем звене». Договориться с мамой ни о чем не удавалось. Ситуация грозила уже возможной подачей документов на комиссию с возможным последующим лишением прав, поскольку мама выглядела совершенно неадекватной, как говорили люди со стороны — те же медики в поликлинике.
Какие усилия пришлось приложить социальному педагогу и директору, чтобы выйти на диалог с мамой — описывать не готов. По ходу изучения ситуации, выяснили, что мама сама пережила в жизни очень страшную трагедию. Поверьте, окажись любой из нас на её месте, «адекватность» потерять мог бы любой…
В настоящее время мы вышли на диалог, мама начала слышать нас, взаимодействует и делает то, о чём договариваемся. Очень надеюсь, что ребенка вытянем теперь вместе. Но этот результат — ДВА ГОДА кропотливой и очень сложной работы целой команды специалистов школы, включая директора…
И это — лишь две небольшие истории. Реальные. И таких, разных по сложности, по запущенности, по уникальности у меня на глазах и под контролем — с полсотни только в основной школе. Добавим сюда началку — получим «всего-то» 5% — 7% от контингента. И это в школе, где реально мало таких жизненных ситуаций.
При этом я не говорю про ситуации, где проблемы совсем иного рода: школа «должна», учителя «обязаны», «мой не виноват!», «вы тут бездельничаете, а мы репетиторам платим» и т.п. Это еще одна интересная сюжетная линия. И о ней тоже не принято рассказывать. Поскольку этика педагогическая не позволяет это выносить наружу, за стены класса.
И за это всё, за эту никому не видную работу, никто не говорит обычно спасибо. Порою даже сами родители проблемных учеников не осознают, что же именно сделал классный руководитель, социальный педагог или завуч, что позволило ребенку преодолеть его проблемы и выйти в жизнь вполне социализированным человеком, а не инвалидом… Чего уж говорить про публику, кто с этим не сталкивался!
А вы говорите «талантливых надо искать и поддерживать!». Нет, друзья, всё куда сложнее и вовсе не празднично. У нас очень много тяжелой и практически невидимой работы, куда более важной! тах, кому не вручают наград и не чествуют на церемониях. Они никому не видны. И мало кому интересны. Поскольку ничего, кроме «головной боли» не способны вызвать ни у кого.. А этих, по большому счету, неинтересных никому, кроме сумасшедших учителей, детей и подростков судьба зависит только от того, попадется им на пути Учитель или нет.
Об этих Учителях никто не помнит. Их особо не ценят. Об их ежедневном подвиге никто не расскажет. Просто потому, что педагогическая этика не позволит рассказывать о том, с какими проблемами они работают.
Два маленьких эпизода. Без имен и фактуры, способной раскрыть эти имена.
Ребенок, в среднем звене не справляется с программой. Очевидная для всех учителей-предметников патология. Родители не готовы признать это. Утверждают, что у ребёнка всё нормально и все разговоры о том, что он не справляется с программой — это навет и давление. Самое большее, на что соглашаются — незначительные проблемы с памятью, что не позволяет ребенку осваивать математику. Несколько лет бьёмся, безрезультатно — родители не хотят признать проблемы и не идут на обследования. Медицину от школы скрывают тотально — мы вообще не знаем, есть ли у ребенка диагноз, а если есть, то какой. Наоборот, родители агрессивно защищают ребенка, обвиняют школу в «буллинге». При этом проблема нарастает, у ребенка начинаются конфликты с учителями и одноклассниками на фоне пубертата, попытки создать комфортную атмосферу вокруг ребенка со стороны классного руководителя тонут, как в вате в противостоянии с семьёй.
Выход нашелся неожиданно и, походже, смог повернуть ситуацию: выяснилось (случайно), что ребенок прекрасно поёт. Вытащили на сцену на первом же общешкольном концерте — публика обомлела. Ребенок в одночасье обрёл совершенно иное амплуа как в сознании у учителей (не безнадёжен!!), так и среди сверстников — «ого, оказывается что может!!». На этом произошёл слом негатива и в отношениях с родителями. Они увидели в школе не врагов, а соратников, поскольку такой заинтересованности в ребенке они не видели нигде в других школах, где ребенок до нас учился ранее. Выяснилось, что именно «равнодушие» и жесткость со стороны школ, где они до этого учились, сделало из них несговорчивых и воинственно настроенных людей.
Год закончился тем, что родители пошли на ТПМПК, оформляют документы, готовы рассматривать любые варианты, которые позволят ребенку выйти на аттестат. Ребенок успокоился, началась кропотливая работа по выводу его на посильные для него успехи в учебе…
Вторая история.
Ребенок также в среднем звене. Сложная ситуация, очень запущенный по учебе. Причины довольно сложно определить — вероятнее всего, комплекс проблем, включая, возможно (!!) отставание в развитии. Мама воспитывает одна, очень непростая в общении, от неё доставалось всем — от поликлиники до инспектора по делам несовершеннолетних. Со школой вообще отказывалась вести хоть какие-то разговоры, увещевания не помогали, конфликт с класным руководителем зашел в тупик. Ребенок прогуливал занятия (не болтался по улице, а прятался в школе, не посещая уроки или уходил «в туалет» на весь урок), при этом не агрессировал, особо никому неудобства не доставлял, но просто не учился. По факту, демонстрировал знания на уровне 3 — 4 класса начальной школы, будучи глубоко в «среднем звене». Договориться с мамой ни о чем не удавалось. Ситуация грозила уже возможной подачей документов на комиссию с возможным последующим лишением прав, поскольку мама выглядела совершенно неадекватной, как говорили люди со стороны — те же мелики в поликлинике.
Какие усилия пришлось приложить социальному педагогу и директору, чтобы выйти на диалог с мамой — описывать не готов. По ходу изучения ситуации, выяснили, что мама сама пережила в жизни очень страшную трагедию. Поверьте, окажись любой из нас на её месте, «адекватность» потерять мог бы любой…
В настоящее время мы вышли на диалог, мама начала слышать нас, взаимодействует и делает то, о чём договариваемся. Очень надеюсь, что ребенка вытянем теперь вместе. Но этот результат — ДВА ГОДА кропотливой и очень сложной работы целой команды специалистов школы, включая директора…
И это — лишь две небольшие истории. Реальные. И таких, разных по сложности, по запущенности, по уникальности у меня на глазах и под контролем — с полсотни только в основной школе. Добавим сюда началку — получим «всего-то» 5% — 7% от контингента. И это в школе, где реально мало таких жизненных ситуаций.
При этом я не говорю про ситуации, где проблемы совсем иного рода: школа «должна», учителя «обязаны», «мой не виноват!», «вы тут бездельничаете, а мы репетиторам платим» и т.п. Это еще одна интересная сюжетная линия. И о ней тоже не принято рассказывать. Поскольку этика педагогическая не позволяет это выносить наружу, за стены класса.
И за это всё, за эту никому не видную работу, никто не говорит обычно спасибо. Порою даже сами родители проблемных учеников не осознают, что же именно сделал классный руководитель, социальный педагог или завуч, что позволило ребенку преодолеть его проблемы и выйти в жизнь вполне социализированным человеком, а не инвалидом… Чего уж говорить про публику, кто с этим не сталкивался!
А вы говорите «талантливых надо искать и поддерживать!». Нет, друзья, всё куда сложнее и вовсе не празднично. У нас очень много тяжелой и практически невидимой работы, куда более важной!
