«Закон Димы Яковлева» как сюжет российской политики

    Ситуация вокруг «Закона Димы Яковлева» являет нам косвенными и прямыми свидетельствами сюжеты того, что происходит в современной российской политике. Попробую описать, какими эти сюжеты представляются мне.

    Сюжет первый: собственно, политический


    Когда стало известно, что, помимо сугубо «недетских статей» про источники денег, гражданство руководства НКО и прочее, в законе окажется статья про усыновление, стало понятно, что именно она и есть единственная «зацепка» для критики закона. Критиковать другие статьи было бы просто глупо – слишком откровенно выглядела бы самозащита пострадавших.

    Подозреваю, что «антидетскую» статью можно было бы и выкинуть из этого закона, тем более что с 15 апреля 2010 года по фактам, связанным с усыновлением Артема Савельева, Россия ввела мораторий на усыновление гражданами США детей из нашей страны. Напомню: тогда американская усыновительница отказалась от ребенка и попросту отправила его ОДНОГО на самолете обратно в Россию.

    Однако «шумообеспечивающая» статья в закон попала. Думается, вовсе не случайно.

    Как совершенно справедливо отмечают многие комментаторы, почти два года никто не обращал внимания на реально действующий запрет на усыновление. И лишь с принятием «Закона Димы Яковлева» вся «прогрессивная общественность» истерически заверещала. Причем некоторые (например, Сатаров) – так и вовсе в тоне угроз и беспрецедентного прямого хамства.

    Оппозиционные лидеры, воспользовавшись «антидетской» темой в Законе, тут же подняли её на щит давно уже планировавшегося к проведению в Москве и Санкт-Петербурге «маршу против подлецов». «Марш» в связи с этим в одночасье обрел внятную идею, ибо ходить маршем против абстрактных «подлецов» или «подлецов, запрещающих усыновлять иностранцам детей- инвалидов» – согласитесь, далеко не одно и тоже.

    Вопрос о Законе и отношении к нему со стороны Путина журналисты задали президенту восемь (!!) раз на предновогодней большой пресс-конференции (беспрецедентный случай – так его допрашивали в ходе одной телетрансляции только однажды – по случаю гибели атомохода «Курск»). Такая агрессивность журналистов подняла индекс цитируемости темы «Закона Димы Яковлева» на первое место в СМИ и интернете за весь 2012 год.

    Вся «прогрессиваная общественность» и «настоящая интеллигенция», вместо отдыха на новогодних каникулах, только и делала, что обсуждала эту животрепещущую проблему, снимаясь в видеообращениях, различных телепрограммах, подписывая всякие петиции, устраивая пикеты… Словом, Закон породил новую волну политической активизации и консолидации оппозиции против «кровавой власти».

    При этом вопрос «а где были все журналисты, интеллигенция и оппозиционеры с этой темой в апреле 2010 года?» остается до сих пор игнорируемым всеми ныне кричащими. Так же как и предложение вместо крика просто взять да и усыновить по одному ребенку из сиротских учреждений.

    Вывод, в общем, на поверхности – крикунов реальные судьбы детей интересуют мало. Им важно заработать себе политические очки, повысить свой рейтинг, поскольку известно, что рейтинг удобно растить на общественном расколе, на эмоциональных обсуждениях, на публичной драке всех со всеми, для чего и поднимается на первые места именно детско-инвалидная тема как наиболее эмоционально яркая. Все остальное для политиков и журналистов – неинтересно. В том числе и сами дети-инвалиды.

    Сюжет второй: конец карьеры настоящего либерала


    Консолидация вокруг «Закона Димы Яковлева» в политическом поле коснулась ТОЛЬКО непарламентской политической «общественности», поскольку партиям, представленным в Думе, оказалось не с руки выступать по этой теме – Закон был проголосован практически единогласно. По крайней мере, ни одна думская фракция не голосовала против.

    Но не только это является причиной «молчания» думской оппозиции. Дело в том, что думскую оппозицию «Закон Димы Яковлева» никак не затрагивает. А вот непарламентская получила тяжелейший удар.

    Все становится понятно, когда читаешь «зашумленные» положениях Закона, прямо запрещающие (причем уже с 1 января 2013 года) всякую политическую деятельность на территории Российской Федерации лицам, имеющим гражданство других стран или получающим финансирование на эту деятельность от зарубежных партнеров.

    Для непарламентской оппозиции фактически наступил запрет на деятельность, поскольку они в подавляющем большинстве либо возглавлялись иностранными гражданами (вспомним скромное молчание Алексеевой о своем паспорте синего цвета), либо финансировались в существенной части из-за рубежа.

    А нет денег, нет права на деятельность – всё, иди на пенсию. Либо езжай туда, где ты можешь оказаться востребованным. Однако вся эта шумная компания трезво оценивает ситуацию и понимает, что «там» им делать нечего. У генерала, как известно, есть свой сын. Соответственно, у главных либералов мира есть свои либеральные лидеры и свой «либеральный бомонд». Бомонд российского розлива им не нужен, если он не может работать в России.

    Таким образом, «подстраховываясь» и получая для этого иностранные паспорта и финансирование, наши лидеры оппозиции сами себе выкопали яму, которой успешно воспользовалась власть, изящно загнав в неё всех политиков с иностранным гражданством и, заодно, «агентов влияния» – различные некоммерческие и общественные организации.

    Мораль басни о настоящем либерале стара, как мир: не рой другим яму.

    Сюжет третий: как под предлогом заботы о сиротах построить на них бизнес


    Пока «паны дерутся», а публика трепещет и переживает «о судьбе сирот», одновременно с «Законом Димы Яковлева» в недрах аппарата президента рождается Указ, целью которого объявлено создание мер для защиты прав детей, оставшихся без попечения родителей. Казалось бы – благоразумный ход: раз уж мы не отдаем наших детей злобным янки, давайте свои правила усыновления и соцобеспечения доведем до ума. Чтобы сиротам стало легче жить.

    Правильная мера, нет вопросов. Только конкретное содержание Указа, которое, что симптоматично, вообще не обсуждается в публичном поле, у специалистов вызывает не просто недоумение, а, прямо скажем, серьезнейшие опасения и просто шок.

    Начнем с того, что за несколько дней до появления Указа президента депутат Лахова в очередной раз начинает рассказывать публике о том, какие именно меры по защите детей надо вводить в России:

    «Мы должны акцент сделать на неблагополучные семьи и на профилактику неблагополучия в этих семьях. Оказался ребенок в сложной жизненной ситуации – помочь этой семье и ребенку… Каждой такой семьей должны заниматься… Должны быть социальные поликлиники – центры помощи семье. Чтобы не доводить до того, чтобы забирать детей из таких семей… Знаете, смотрела ситуацию по регионам. В иных регионах детдома интенсивно закрываются, но не просто так, а потому что детей разбирают, потому что там опекунские, приемные семьи развивают.»

    Переводя с убаюкивающе-лаховского языка на практически-чиновничий, можно понять, что она предлагает установить:

    • слежку за всеми семьями средствами «социальных поликлиник»;
    • главным средством борьбы с проблемами в семье сделать изъятие ребенка и передачу его в профессиональную опекунскую семью.
    Для этого, разумеется, потребуется бюджетное финансирование, и чем больше «социальные поликлиники» будут выявлять «неблагонадежных семей» – тем большее финансирование понадобится.

    Часто говорится о том, что бизнес на вывозе сирот за рубеж – очень коррупционный и крупный по оборотам. Но с кем бы я ни говорил из практиков социальной работы, все сходятся в одном: предлагаемая Лаховой и ее товарищами, готовившими Указ, модель построения нового «сиротского бизнеса» внутри России – куда более коррупционная и бюджетоемкая.

    Указ прямо предписывает в кратчайшие сроки доработать и принять «Закон о соцпатронате», который был, по существу, заблокирован к принятию общественным мнением как несоответствующим семейным нормам и общественным традициям в России. Депутаты отложили этот законопроект, а теперь его предлагается в срочном порядке принять. Понимая, что значит «в кратчайшие сроки» в исполнении нашей Думы, следует понимать, что лоббисты через Указ пытаются продавить этот Закон в Думе без существенной переработки и учета мнения граждан.

    Вторая новелла, прозвучавшая в приведенном выше интервью Лаховой и (странное дело!) получившая свое отражение в Указе президента – это понятие «патронатная семья».

    В международной практике такая семья называется «фостерной» и является, по сути, профессиональной семьей, куда ребенок, изъятый из родной семьи, помещается по решению суда. За содержание ребенка в такой семье платит государство и в ряде стран (США, Израиль, Франция, Финляндия) фостерная система – крупнейший окологосударственный бизнес. Поводом для изъятия ребенка из семьи при этом, по правилам ювенальной системы, являются любые «нарушения прав ребенка» – от подзатыльника за двойку до отказа купить шоколадку или просто по бедности семьи. Причем понятие «бедность» трактуется всегда очень широко, а в условиях России может быть применено к 80% населения страны.

    Если вспомнить то, что в Думе на этапе второго чтения уже лежит проект закона, запрещающего выносить в публичное поле (СМИ, интернет) информацию о детях, против которых совершено противоправное деяние, получается, что в России пытаются создать совершенную машину ювенального геноцида, работающую так: «социальная поликлиника» отслеживает «неблагополучные семьи», инициирует процедуру изъятия детей и передает их в «замещающую семью», при этом сам факт противоправного отнятия детей публиковать нельзя, что исключает всякую возможность общественного контроля за этой системой. И это все существует на бюджетные деньги, которые с каждым годом увеличиваются, поскольку статистика выявленных «неблагополучных семей» собирается … «социальными поликлиниками».

    Анализируя все эти подводные течения, можно сказать одно: хорошую кормушку решили себе под прикрытием политической шумихи организовать некоторые наши ювенально-ориентированные депутаты и чиновники. Хотелось бы верить, что описанная «универсальная ювенальная машина» не случится на практике. Но уж больно все как-то гладко складывается у ювеналов с планом по ее постройке под прикрытием шумихи вокруг «Закона Димы Яковлева».

    Итогом всего вышесказанного является одна мысль: политика в современном мире является полем очень жесткого противостояния и борьбы интересов могущественных кланов. Причем, чаще всего, внешнее проявление вовсе не отражает сути происходящего.

    Я далек от мысли, что все это затеяно ради Указа и создания условий для увеличения потока сирот в России и строительства фостерного бизнеса. Конечно, каждый в этом спектакле играет свою роль и тянет одеяло на себя.
    Проблема в том, что мы, обычные граждане, оказываемся без одеяла вовсе. У нас его утягивают или разрывают на части. И одеялом в данном случае оказывается наша страна и наши семьи.

    А это – куда серьезнее, чем проблемы усыновителей из США.