Мне думается, подавляющее большинство родителей находятся в таком же положении. Более того: в похожем «состоянии души» находится и большинство учителей и работников управлений образованием. Причина такого отношения к ЕГЭ у населения и профессионалов кроется в предельной закрытости системы и полном отсутствии вменяемых разъяснений технологии экзамена. Туманные пояснения, что она разработана учеными на основании международного опыта — не в счет.
Откуда взялся ЕГЭ? Понятие Единого Государственного Экзамена вошло в обиход работников системы образования на рубеже 1998 — 2001 годов, когда в недрах Министерства образования РФ готовилась и принималась новая Концепция развития образования в России. Эта концепция разрабатывалась в тесной взаимоувязке с известной общеэкономической Концепцией развития России, более известной как программа Грефа. Авторами «образовательной» части обеих концепций были одни и те же лица — команда, возглавлявшаяся Е. Ясиным, Я. Кузьминовым (оба ныне — руководители ГУ «Высшая школа экономики»), А. Асмоловым (на тот момент — зам. Министра образования) и В. Филипповым (тогда — Министр образования). Большую помощь в создании Концепций оказывали специалисты Мирового Банка (Банк Реконструкции и развития) и другие зарубежные эксперты и советники.
Суть реформ, предписанных Концепцией развития образования, сводилась к двум базовым постулатам: повышение эффективности образования и повышение его доступности. В рамках повышения эффективности системы образования разработчиками Концепции, среди прочего, было предложено внедрить новую, по их мнению, более экономически оправданную, систему финансирования высшей школы — так называемые ГИФО (Государственные именные финансовые обязательства). По сути — ваучеры или сертификаты, которые получает выпускник школы и передает их при поступлении в ВУЗ. Эти сертификаты ГИФО должны были обеспечить реализацию принципа «деньги следуют за учеником» и давали бы возможность поступить в любой ВУЗ, даже на платное обучение…
В «связке» с этими самыми ГИФО, в качестве системы независимой сертификации знаний учащегося и предлагалось введение ЕГЭ. То есть ЕГЭ на заре своего рождения не был самостоятельным — он был лишь дополнительным инструментом и без ГИФО даже не рассматривался. Предложение о ГИФО не встретило одобрения в обществе и в Государственной Думе и было, по сути, отклонено. Но не окончательно: ЕГЭ был признан интересной идеей и принят в работу в качестве ЭКСПЕРИМЕНТА. Сразу отмечу: публичного и подробного ОТЧЕТА о результатах этого эксперимента на детях нет до сих пор — никто не рассказал обществу, почему он оказался успешным.
Поводом для написания этой статьи стал разговор с родителем выпускника, который, поделившись со мной своим знанием о ЕГЭ, полученным в ходе нескольких консультаций в школе, сказал: «И все-таки я не понимаю, как там все устроено! А поэтому не доверяю этому экзамену».
Мне думается, подавляющее большинство родителей находятся в таком же положении. Более того: в похожем «состоянии души» находится и большинство учителей и работников управлений образованием. Причина такого отношения к ЕГЭ у населения и профессионалов кроется в предельной закрытости системы и полном отсутствии вменяемых разъяснений технологии экзамена. Туманные пояснения, что она разработана учеными на основании международного опыта — не в счет.
Откуда взялся ЕГЭ? Понятие Единого Государственного Экзамена вошло в обиход работников системы образования на рубеже 1998 — 2001 годов, когда в недрах Министерства образования РФ готовилась и принималась новая Концепция развития образования в России. Эта концепция разрабатывалась в тесной взаимоувязке с известной общеэкономической Концепцией развития России, более известной как программа Грефа. Авторами «образовательной» части обеих концепций были одни и те же лица — команда, возглавлявшаяся Е. Ясиным, Я. Кузьминовым (оба ныне — руководители ГУ «Высшая школа экономики»), А. Асмоловым (на тот момент — зам. Министра образования) и В. Филипповым (тогда — Министр образования). Большую помощь в создании Концепций оказывали специалисты Мирового Банка (Банк Реконструкции и развития) и другие зарубежные эксперты и советники.
Суть реформ, предписанных Концепцией развития образования, сводилась к двум базовым постулатам: повышение эффективности образования и повышение его доступности. В рамках повышения эффективности системы образования разработчиками Концепции, среди прочего, было предложено внедрить новую, по их мнению, более экономически оправданную, систему финансирования высшей школы — так называемые ГИФО (Государственные именные финансовые обязательства). По сути — ваучеры или сертификаты, которые получает выпускник школы и передает их при поступлении в ВУЗ. Эти сертификаты ГИФО должны были обеспечить реализацию принципа «деньги следуют за учеником» и давали бы возможность поступить в любой ВУЗ, даже на платное обучение…
В «связке» с этими самыми ГИФО, в качестве системы независимой сертификации знаний учащегося и предлагалось введение ЕГЭ. То есть ЕГЭ на заре своего рождения не был самостоятельным — он был лишь дополнительным инструментом и без ГИФО даже не рассматривался. Предложение о ГИФО не встретило одобрения в обществе и в Государственной Думе и было, по сути, отклонено. Но не окончательно: ЕГЭ был признан интересной идеей и принят в работу в качестве ЭКСПЕРИМЕНТА. Сразу отмечу: публичного и подробного ОТЧЕТА о результатах этого эксперимента на детях нет до сих пор — никто не рассказал обществу, почему он оказался успешным.