Об оценке в школе

    Поводом к разговору об оценках в школе послужила новость о том, что с 1 сентября 2020 года в 8-ми школах Липецка стартует эксперимент: отдельные классы переводят на безотметочную систему и отказываются от домашних заданий. Так, например, домашние задания в во всех начальных классах, в пятых классах и в 6 «А» классе школы №2 теперь носят рекомендательный характер. То есть они не обязательны для выполнения, уроки ученики делают по желанию.


    В конце года успеваемость второклассников оценят формулировкой «Освоили образовательную программу». При этом тех, кто учился «отлично» и «превосходно» наградят похвальными листами. Как уверяют в управлении образования и науки Липецкой области, основные цели проекта «Новая школа» — повысить интерес к учебе и тем самым поднять качество образования.

    Позволю себе, в связи с этим небольшой исторический экскурс в историю школьной оценки.

    Как мы знаем, оценки в массовой школе появились довольно давно и не только в России — еще в церковно-приходских школах применялись оценочные методики, в Царскосельском Лицее Пушкина и его друзей оценивали по пятибалльной системе (правда с обратным теперешнему, счетом), а узаконена привычная нам пятибалльная система была в 1837 году — в год смерти поэта.

    К слову сказать, до оценок в тетрадках в качестве наказания за неприлежание или недостаточное усердие в учебном труде в школах применялись телесные наказания. Кое-где они просуществовали, вплоть до 20-го века — в тех же «public school» в Англии розги («ветви древа знаний») были официально окончательно запрещены лишь в 80-х годах.
    Гуманистические идеи заставили перейти от розг и гороха в углу к оценкам, но в последнее время все чаще звучат идеи: оценка вредна в учебном процессе! Она создает невыносимые условия, держит ребенка в страхе, создает поводы для суицидальных попыток, дает основание для издевательства над личностью!
    Должен отметить, что эти идеи — тоже не сегодняшнего дня. Это перепев на новый лад тезисов, которыми руководствовались «пролетарские лидеры» Наркомпроса в 20-е годы прошлого столетия. Именно тогда, по инициативе Анатолия Луначарского и профессионального революционера Пантелеймона Лепишинского, было утверждено и опубликовано 16 октября 1918 года «Положение о единой трудовой школе Российской Социалистической Федеративной Советской Республики».

    Основными идеями этого Положения были, как мы бы сейчас сказали — практическая направленность учебной деятельности (фундаментальные предметы не нужны, нужны практические навыки) и борьба с «авторитарной» педагогикой: «учиться надо свободно, без давления». Наказания нарушителей дисциплины запрещались. «Задавание обязательных работ и уроков на дом не допускается» — так было записано в «Положении».
    Этим же «Положением» были отменены оценки и экзамены. «Оценка знаний производилась на основании общего впечатления, которое складывалось об ученике у учителя». Отменены вступительные экзамены в вузы. В конце 1920-х отменили диктант.

    Вам это ничего не напоминает?
    Вот, что говорит идеолог и инициатор липецкого эксперимента, вице-губернатор региона, Анатолий Владимирович Якутин:

    «У меня из задач из ключевых первое: отсутствие отметок. второе — отсутствие домашнего задания и третье, наверно самое главное: отсутствие всякого, не то, чтобы даже физического, но и морального насилия в школе, манипулятивности, которую мы используем...»

    Я решил посмотреть — чем же известен сей «прогрессивный» начальник. И не ошибся: по первым же найденным интервью стало ясно, что он — плоть от плоти либеральный «офисный планктон», банковский служащий (Сбербанк), каким-то удивительным образом оказавшийся ответственным за образование в регионе, где школы посещают почти 123 тысячи детей.
    Теперь этот очень модный экс-банкир с неясным образованием (везде упоминается Смоленский ГУ, без указания специализации) смело берется «реформировать» систему образования в регионе. И невдомек начальнику, что он предлагает школам идти по граблям.
    Давайте вместе вернемся к истории отечественной школы и обнаружим, что всё, о чём грезит господин Якутин, мы уже проходили в начале прошлого столетия.
    Сразу по окончанию Гражданской Войны молодой Советской республике приходится заниматься образованием. Естественно, все старое надо срочно выкинуть на помойку истории, иного пути революционные начальники не видели. И первое что сделали реформаторы-коммунисты — они отменили в 1921 году «царскую палочную систему» (оценки), а в 1924 — и предметно-урочную систему обучения, перейдя к концепции нового образования, суть которой заключалась в смешении всех учебных предметов в «комплексы», организованные вокруг какого-то вида трудовой деятельности.
    То, как-раз, о чем так мечтает наш новоиспеченный «инноватор» в Липецке. Он и сам, наверно не знает, что все это придумал вовсе не «Дима» Зицер, которого он так любит и чьи советы воплощает в жизнь, во вверенном ему регионе.
    Что же говорили в своих методических разъяснениях «реформаторы» 20-х годов о том, чему должна посвятить свою работу школа?

    «Усвоение навыков речи, письма, чтения, счёта и измерения должно быть теснейшим образом слито с изучением реальных явлений и не должно быть в школе арифметики и русского языка как отдельных предметов.… Математика… должна являться упражнением для детей в счёте и измерении изучаемых ими реальных явлений. Подобный ход работы заставляет нас поэтому отказаться от строгой системы и постепенности развития математических представлений и навыков, как это было в старой школе… Подчиняя математику жизни, считая её роль служебной, мы пользуемся её языком, её символами для того, чтобы эту жизнь понять, преобразовать. Поэтому для нас на первый план выдвигается не строгость её доказательств, а их наглядность и простота»


    Не находите это очень знакомым? По мне, так это просто передовица «ВоГазеты» или фрагмент речи Ивана Ященко, идейного вдохновителя внедрения «чувства числа» в школьную программу математики.
    Иными словами, мы видим: все, о чем нам втирают в уши современные «инноваторы», не только обсуждалось ранее, но даже было уже и апробировано! А незнание современными молодыми и талантливыми руководителями этого факта многое говорит об их «компетенциях».

    И раз уж, в истории педагогики, как оказывается, имеется реальный опыт по реализации «современных инновационных подходов», то можно, не внедряя пока никаких беоценочных школ, безболезненно для наших с вами детей поинтересоваться результатами, которые дают эти самые «подходы»…

    Оказывается, что результаты революционных новшеств были плачевными. Уже через 9 лет с начала реформ, в 1930 г. Главное управление социального воспитания и политехнического образования детей (Главсоцвос Наркомпроса РСФСР) указывал, что «… ни с количественной, ни с качественной сторон знания поступающих не соответствуют тем минимальным требованиям, которые к ним предъявляются.
    Сплошь и рядом наблюдается отсутствие навыков в обращении с простыми и десятичными дробями, в преобразовании алгебраических формул, в составлении уравнений и решении геометрических задач и т.д., причём все отзывы сходятся на том, что окончившие семилетку, даже при наличии формальных знаний, не в состоянии приложить их к практическим заданиям. То же отчасти и в отзывах о подготовке по физике и химии. По русскому языку отмечается значительная неграмотность, выражающаяся в большом количестве орфографических и стилистических ошибок, а в особенности, а недостаточном умении владеть письменной и устной речью"

    В итоге, начиная с 1924 года года все громче стали звучать голоса о том, что эксперимент не удался. И уже 5 сентября 1931 года выходит постановление ЦК ВКП(б) «О начальной и средней школе», положившее начало изгнания ложных идей из советской школы. Дальше следуют еще несколько постановлений, которые коренным образом поменяли жизнь советской школы, вернув в нее и предметное обучение, и «регулярные учебники» (читай — строгие учебные планы), и новый (а точнее — во многом, еще дореволюционный) методический и организационный порядок работы.

    А в окончании всего, 3 сентября 1935 г. появляется Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об организации учебной работы и внутреннем распорядке в начальной, неполной средней и средней школе». Именно с ним, отечественная школа вернулась к ученической оценке.
    «Установленная… система оценки успеваемости учащихся не даёт представления о фактических знаниях ученика и ведёт на практике к понижению уровня учёбы.… „Индивидуальные вопросники“, заранее устанавливающие вопросы, на которые должен отвечать учащийся при испытаниях, приводят на практике к снижению значения испытаний и не дают подлинного представления о действительных знаниях учащихся.… Прекратить… практику „индивидуальных вопросников“…. При проведении выпускных и переводных испытаний обеспечить проверку знаний учащихся по разным разделам программы.… Установить в школах следующие пять степеней оценки успеваемости учащихся (отметки): 1) очень плохо,2) плохо, 3) посредственно, 4) хорошо, 5) отлично. Поручить Отделу школ ЦК ВКП(б)… разработать обязательные для всех школ СССР нормы оценки успеваемости учащихся, с тем, чтобы один и тот же уровень знаний одинаково оценивался во всех школах»

    Итак, мы видим: эксперимент с безоценочными школами не удался именно потому, что без оценки не вышло обеспечить требуемой успеваемости. Вернулись к тому, от чего пытались отказаться — к «насилию над личностью». Причем сами вернулись, никто не заставлял.

    Почему? разве невозможна гуманистическая школа?

    Ответ на этот вопрос кроется в сущности психики человека: как показывает практика, без того, что любители свобод называют «насилием» над собой, в учении никакого результата не достичь. Работа, особенно сопряженная с рутиной — это всегда насилие над собой. А учеба — это тяжелая работа, в которой от рутинных операций не уйти, если мы хотим получить результат. На одном любопытстве или любознательности знания не присваиваются и навыки не вырабатываются именно потому, что для приобретения устойчивых знаний и навыков приходится заниматься рутинной отработкой заданий, выучиванием правил, формул и таблиц умножения… Это самый прямой, хотя и очень изнурительный, путь. Без этого никакие знания не станут собственными знаниями ребенка.

    Так что школьная оценка — это не анахронизм. Это простой и гибкий инструмент в руках учителя, который дает возможность направить ребенка, дать ему увидеть результат своего труда, замотивировать на достижение результата.
    Любой труд должен оцениваться, а если он не оценивается — зачем трудиться? Именно это и подталкивало детей в «безоценочных» школах 20-х годов работать «спустя рукава» или прятаться за спину товарища в «учебном коллективе» (сейчас бы назвали — «учебной команде»), в которых и шла учебная работа. Это же ждет и «инноваторов» в Липецке, не стоит сомневаться.

    Для ребенка школьная отметка есть мера внешней оценки, которую дает ему учитель, а иногда и одноклассники (при взаимной проверке, например). И если такой внешней оценки нет — теряется не только мотивация, но и адекватная самооценка. Ребенок перестает понимать, чего он стоит на самом деле на фоне сверстников.

    К слову сказать учебная мотивация, формируемая оценками, далеко не всегда связана со страхом получения плохой оценки. Мотивация возникает даже чаще в качестве соревновательного мотива, стремления к положительной оценке вложенного труда со стороны учителя, получения одобрения или поощрения от родителей.

    И если и возникает страх получения плохой оценки, то это страх не за саму оценку, а за те последствия, которые за ней грядут. Здесь зачастую уместно говорить не о страхе получения ребенком плохой оценки, а о страхе неадекватной реакции его родителей на эту оценку! Наличие такого страха говорит больше о сложностях в отношениях между ребенком и родителями, чем в отношении ребенка со школой.

    У ребенка, схватившего «неуд» за дело возникает проблема: его будут «песочить» дома. И, главное, придется всё равно преодолевать нерешенный вопрос: выучивать текст, решать правильно новый вариант задания, разбираться с теоремой и запоминать ее обоснование… То есть его терзает будущее, а не сама оценка.

    Если же неправ учитель и поставил несправедливую оценку — то у ребенка возникает необходимость доказательства своей правоты уже, как минимум, двум взрослым… Но ни это ли — путь к становлению личности, воспитанию воли и научению отстаивать свое мнение в условиях неравной борьбы с соперниками, обладающими большей силой и властью? Если не иметь такого опыта в школе — как выходить в жизнь?

    К слову сказать, проблема оценки в разных возрастных группах тоже очень сильно разнится. И если в начальной школе оценка несет за собой сильное эмоциональное воздействие, то в старшей и даже средней школе найдется масса детей, которым «эта ваша оценка — глубоко фиолетова». Так что все разговоры про «ужасную» оценочную систему, калечущую юные дущи и личности — это в чистом виде балабольство, оторванное от реальности, опровергнутое наукой, давно проверенное практикой на фальшивость.

    Словом, я вижу в оценочной системе в школе больше плюсов, а в безоценочной — больше минусов. И главное, я это вижу на практике, а все, кто выступают с, якобы, «современными» идеями — исключительно теоретизируют, причем не зная даже истории вопроса, будучи полными профанами в области школьного образования.